Макаров покачал головой и, протянув руку, смущенно смахнул с лица Дженни еще одну слезу.

– Франческо промолчал, а потом ответил, что он – тот самый священник, который скреплял наш с Антонио союз в церкви… Для того, чтобы я стала его женой, Антонио отрекся от сана. И во всей Англии не нашлось священника, который взялся бы нас соединить. Франческо – решился… Значит, Франческо тоже…

– Откуда-то оттуда? – помог Макаров.

– Именно… Но больше он ничего не помнит. Это вам ответ на вопрос, почему «когда-то в Америке»…

Только сейчас Макаров заметил, что Дженни держит бутылку с водой. Напившись, он протянул ее Гоше. Тот отказался, но потом вдруг принял. Глотнув пару раз, он хотел закрутить крышечку, но не удержал, и бутылка упала на пол. Смущенно чертыхнувшись, Гоша поднял ее и передал женщине. Хотел спросить о чем-то, но вдруг остановил свой взгляд на Макарове.

– Ты меня пугаешь. Жаль, нет зеркала, чтобы ты сейчас мог в него посмотреть.

А тот внезапно пришел в ярость.

– Дьявольщина!.. – взревел он, пугая Дженни. – Что-то происходит, а я не понимаю! Вот и опять что-то произошло, – тыча пальцем в лужу воды, повторял он, – и это снова прошло мимо меня!..

– Давайте выйдем на солнце, – предпринял очередную попытку выбраться из ангара Гоша. – Ну его к дьяволу… За минуту столько сказано… странного…

– Ничего странного, – прошептала Дженни. – Во всяком случае ничего из того, что кажется подозрительным Макарову… Странно другое. Что вы не видите очевидного – вот что странно.

Гоша поднял на нее глаза и, наткнувшись на выпирающую из блузки грудь, смущенно отвернулся.

– Будем рады, если вы нас просветите.

– Слон не умеет подпрыгивать на месте. Такова его физиология.

– Это все?

– Нет, не все. Утиное кряканье не вызывает эха ни при каких обстоятельствах.